Каталог


Отрывок 97


Понравилось это название Андриєви не потому, что она, так сказать, вытекала с тезисы о диктатуре пролетариата, из теоретических построений официальной пропаганды, а потому что она отвечала установке гордой Андриєвої души и сердца — потому что он именно за такой считал свой класс. Г е г е м о н и Те, что сделали революцию и получили власть, разломив российскую империю на занозы. Хозяева земли, и. неба, и недр в его Родине. Властители академий, банков, университетов, искусства и оружия — на суходоле, на море и в воздухе... Пусть это теперь теоретически... Но они получили же все это не теоретически! И они являются законными всего того властителями.

Так привык думать Андрей. Весь шевченковский пафос и гнев, что его он вобрал у себя, нашел, по его мнению, свое довершение прежде всего именно в его классе и это же он осуществил пророчество большого гения наций — «Заговорит и Днепр, и горы!»... Он гордился принадлежностями к такому классу. С этим чувством интересов, он возрос. На нем, на том чувстве, оформилась его душа и сердце, и едва ли какой-либо дворянин когда-то больше гордился со свое социального положения и со своего происхождения, как гордился Андрей со своего. И едва ли какой-либо дворянин более гордо держал свою голову, чем Андрей. Он привык ходить по своей земле именно как ее хозяин и господин. И это чувство служило основой его души и мировосприятие. Отбери это чувство — и Андрея нет. Он принадлежал к тому поколению, которое вместе из старшими пришло дерзко в историю и отворило само себе и своему классу двери грудью, офирувавши за то свою молодость зеленую и буйную, еще почти детьми бувши. Такой Корчагин из « Как закаливалась сталь» Островского. Но не литературный, а реальный. Такой романтик, крещенный в огне и бурые революции и фанатически верующий в историческую миссию своего класса, но не за предписаниями официальной политической спекуляции и не во имя ее гордости а за предписаниями своего сердца и во имя своего народа. Того народа, который должен быть гегемоном на своей земле. А его класс — его авангард.

И вот через это Андриєви никак не вкладывалось в голове, что его может кто-то тронуть пальцем. Он этого не мог себе представить. Он видел  «тронутых пальцем» Георгиани, и Васильченко, и Ягельського, слышал много авторитетных утверждений, но представить того это мог. И именно по отношению к себе. Это невозможно. Гордая его душа не способная была того даже предположить. Глубоко был определенный, что его никто и не зацепит пальцем. Ведь когда-то он здесь был... Правда, они его поставили были в чрезвычайно тяжелый режим, правда, они его осудили наконец на много было, каторги, но никто из них не посмел тронуть его пальцем здесь — кричали, давили морально и психически, он же их игнорировал, именно как представитель своего господствующего класса. Когда, например, его язык один неосмотрительный субъект с ГПУ, зам. нач. СПО — Герсонський, назвал «собачьим языком», то он ему устроил такой тарарам, который поэтому тошно стало, а владелец  «собачьего языка» объявил голодивку, аж пока не достиг вмешательства в это дело прокурора республики и наказания неудачного филолога с ГПУ. Пусть то лет может, наказание сповидне, но все-таки то являлось доказательством, которое официально здесь не смели не только трогать его пальцем, а и называть его язык  «собачьей».


Оценка пользователями: 2, всего проголосовало: 76

Выставить оценку:
-2 -1 0 +1 +2



Читать фрагменты по теме отрывку №97
Оставить фрагмент своего произведения по теме отрывка: 97
Цитирование
Версия для печати


Рекомендуем почитать:


Cделать стартовой Добавить в избранное
Наши партнеры:


На правах рекламы:




On-line:
18 человек на сайте
Все права защищены!!! Использование ссылки при копировании материалов - обязательное!