Каталог


Отрывок 86


И — тот смех за флаг. И с тем смехом стоит, нет, так вот гола сидит под виселицей и, дав себя распять морально и втоптать в болото, из той виселицы насмехается. Как насмехается и из всей инквизиции, стараясь победить ее покорностью, согласием на вранье и подлость, углубляя то вранье и подлость к крайнему абсурду, а потом становясь прочь над ней высоко со своим смехом. Тот, кто выгадал слова  « кунди-бунде» и  « чих-пих», — высказался тем самым за всех со всем презрением к истязанию и к расстрелу. Нет расстрела взяла есть лишь идиотський « чих-пих», глупая вспышка двух граммов пороха, и только. И та вспышка приносит освобождение. И нет страшных мучений — есть лишь идиотське толкание под ребра и битье по голове, тупое и бессмысленное « кунди-бунде». Андриєви эти сроки выдались чрезвычайными своей сконденсированной насмешкой и сарказмом. Выгадал же эти сроки якобы такой Фома Головченко, недавний узник этой тюрьмы и этой камеры. Его хорошо знал Ляшенко. Фома Головченко — бывший Лященкив учитель, агроном из специальности, революционер из ласки Божьей, эсер из партийной принадлежностей, националист в душе; родом из знаменитого Тростянца, земляк Волнового, человек высокой идейности, исключительной преданности своему народу, чрезвычайного жизненного оптимизма, беспримерной отваги. А главное — крепкой воли. Таким его знал Ляшенко не только из рассказов ветеранов революции, а из собственных наблюдений, еще как был школьником, его учеником, и такого всегда помнил.

и вот теперь в этой тюрьме Фома Головченко сломился! «Раскололся», принял на себя все найдикиши преступления и сознательно пошел насмерть, потому что не мог всего выдержать. И пошел насмерть с насмешкой. Последние часы он просидел в этой камере и насмешливо потешался над всем, был все веселый, беззаботный, беспредельно презрительный со своим смехом. Фома Головченко... Он пошел прочь из жизни, но смех его остался И живет в душах в'язнив в тех словах — « чих-пих» и « кунди-бунде».

Говорили, что есть такие камеры, которые носят название «брехаливки», и в тех камерах люди Таких одчайдушно и безжалостно смеются — из себя самых и со всего. «Брехаливки» же — то такие камеры, куда вбрасывают временно всех тех, кого свозят на допросы из всех тюрем Харькова и окраин до этого управления НКВД. Те камеры «брехаливки», между прочим, представляют собой довод абсурдности всей енкаведивської системы конспирации: человека пристально  «засекречивают» месяцами, а то и годами, держат отдельно в наиболее суровой изоляции, в тайне, чтобы, боронь, Бог, она не встретилась с кем-нибудь заключенным по одном делу и не выработала общей тактики защиты. особенно людей берегут не знать как... И все для того, чтобы потом вдруг свезти тех людей на допрос и повкидати в  общую камеру  «брехаливку», где они и зустричаются — товарищи, и друзья, и знакомые тех товарищей и друзей, и знакомые знакомых... И вся конспирация разлетается прочь.


Оценка пользователями: 1, всего проголосовало: 39

Выставить оценку:
-2 -1 0 +1 +2



Читать фрагменты по теме отрывку №86
Оставить фрагмент своего произведения по теме отрывка: 86
Цитирование
Версия для печати


Рекомендуем почитать:


Cделать стартовой Добавить в избранное
Наши партнеры:


На правах рекламы:




On-line:
15 человек на сайте
Все права защищены!!! Использование ссылки при копировании материалов - обязательное!