Каталог


Отрывок 72


Сначала рассказы не ложился, голос в Приходька дрожал и не давался овладеть. И мало-помалу прийти дал с ним совет, сумел Приходько в восхищение сам и захватить других ( по крайней мере люди притворились, что пришли в восхищение) и уже свободно плыл прекрасным, сонцесяйним морем Флоберивської повести...

Воплей не стало слышать. Их и в самом деле не стало слышать, словно человек захлебнулся. За тишина. властвовала окном Повлияло многому времени.

Уже Приходько заканчивал повесть о мадам калибра, как отворились двери и к камеры вштовхнуто Георгиани... Он остановился возле дверей, влип в них спиной и смотрел просто себя бессмысленными, широко вытаращенными, растерянными глазами. Губы ему неистово дрожали, а с хорошего, и теперь обезображенного какими-то полосами и пятнами лица стекал грязный густой пот. Белоснежная одежда на Георгиани был густо покрытый четкими отражениями подошв и обцасив разного Бовари, можно было даже определить точно номер сапог и ботинок, к той белоснежной одежде приложенных; кроме отражений подошв и обцасив, одежда еще была покрыта темными — коричневыми и черными — полосами, товщими и тоншими. Койде те полосы были красными, а койде материя под ними потрескалась уповздовж.

Было все ясно и можно бы было ничего говорить. не Но Георгиани сказал... Он повив блуждающим взглядом по камере, облизал языком полоску слюны, которая свисала из рта, и тихо, трагически, растерянно промычал:

Потому бессильно сполз на подлоге, закрыл лицо руками и горько заплакал.

Георгиани было одведено лучше всего место — то самое, где недавно лежал любитель аэродромов. Его окружили молчаливым сочувствием, что вниманием, ни о чем не расспрашивали, не лезли ему в душе. Все это делалось без никакого заговора, а так, как-то само собой. Недоволен был лишь Узуньян, товарищеским дали лучшее место, нарушив правило, но его никто не поддержал.

Теперь уже Георгиани разделся и был такой, как и все, уже не гордился обществом, а, наоборот, присматриваясь и прислушиваясь, сколько мог, все больше и больше удивлялся: он вдруг «увидел», «распознал» людей, которых сперва не познавал и против которых сама пешка. Он узнал Гепнера и инженера Н ... И было видно, что ему тяжело перед такими знакомыми переживать свой позор — «его били». Его, заслуженного мужчины перед революцией, что все отдал во имя ее торжества, так вот потащили, будто пса на оривку, и в некотором там закоулку били беспощадно и позорно. И делали найдивовижниши упреки их признавая самые абсурдность, но требовали, чтобы он их подтвердил, потому что так нуждается в «партия и правительство», так надо для общего добра...


Оценка пользователями: 0, всего проголосовало: 48

Выставить оценку:
-2 -1 0 +1 +2



Читать фрагменты по теме отрывку №72
Оставить фрагмент своего произведения по теме отрывка: 72
Цитирование
Версия для печати


Рекомендуем почитать:


Cделать стартовой Добавить в избранное
Наши партнеры:


На правах рекламы:




On-line:
16 человек на сайте
Все права защищены!!! Использование ссылки при копировании материалов - обязательное!