Каталог


Отрывок 69


Перед и вернулся Приходько. Он был веселый, потому что его дело законченное обедом он это подписал «двухсотку» — то_есть протокол на основании 200-ї статьи Уголовного Кодекса УССР об окончании следствия. Теперь он уже мог о всем рассказывать. Дело его скоро пойдет на трибунал, и следователь обещал ему, божился, что ему дадут легкое наказание — не больше пяти лет, вместо расстрела или 25 лет. Легкую же наказание дадут потому, что он « во всем покаялся, искренне признался, досказал свою лояльность и преданность советской власти и партии». Следственный еще и закурить дал, скрепляя тем свое обещание.

Господы!.. Андрей смотрел на Приходька, который говорил без никакой езопивщини и сам о себе, в и от всего слышанного, говореного на догадку свекл, и был ужасно пораженный. Было ясно, что Приходько этот уже в большей мере покойник, чем Ягельський. Сам себя закапал тем «признался искренне, покаялся». Господи, Бог мой! Они, эти люди, поглупели!.. Но Андрей это лишь подумал, вслух же ничего не сказал. Он понял, что отличие Приходько, и все другие, те что «порозколювалися», знают ситуацию лучше от него, но выбрали такой путь действительно сознательно, потому что не хватило в них характера выбрать другой, и таки искренне радуются из выдуманного избавления от смерти — они самые себе поделали иллюзии и ухватились за них, покатив по преклонной...

Вернулся Азик. Глаза ему подозрительно как-то бегали, лицо пылало от возбуждения, а целое поведение заставляло нашорошитися: тогда как другие избегали прямого ответа на вопрос, намочил их били, хотя и были, наверное, битые хорошо, Азик аж захлебывался от увлечения рассказывая, как его «ужасно бил следователь». Он об этом говорил так, будто хвалился по меньшей мере получением звания «героя СССР». Когда же начали спрашивать, как именно бил, оказалось, что он «наступал на пальце ног», «пооддавлював прочь». Азик шипел, неистово кривил лица, ковылял, потом или тряпку и прикладывал к своим « несчастным пальцам». Хоть пальцы были совсем цилисиньки и даже без найменишого синяка или здряпинки.

Пыльному и вдумчивому Андриєви не надо было объяснять, что это заучит. Не надо было объяснять этого и Гепнерови — старому (еще царских ассов) политзаключенному и каторжнику, а главное, знатоку душ своих одноплеменцив. Гепнер смотрел искоса на Азика, молчал и кривил лицо от презрения и отвращения. Они оба марксиста, оба жиди и оба троцкисты, но какие они разные! Скоро после поворота Приходька и Азика к камеры заглянул дежурный корпуса с надзирателем и понуро попросил выдать вещи. Юровського — это того любителя аэродромов. Ляшенко собрал и выдал вещи — торбиночку с пайкой хлеба и ложкой, потом миску, пальто, кепку и, в конце концов, грязную подушку. Очередной все забрал, лишь возвратил миску и ложку, тем самым взбив всех из Решили, толка. что Юровський сел к карцеру, или же... Или же пошел к камеры смертников — была и такая мысль.


Оценка пользователями: -2, всего проголосовало: 63

Выставить оценку:
-2 -1 0 +1 +2



Читать фрагменты по теме отрывку №69
Оставить фрагмент своего произведения по теме отрывка: 69
Цитирование
Версия для печати


Рекомендуем почитать:


Cделать стартовой Добавить в избранное
Наши партнеры:


На правах рекламы:




On-line:
14 человек на сайте
Все права защищены!!! Использование ссылки при копировании материалов - обязательное!