Каталог


Отрывок 56


Карапетьян рассказывает с безподобным армянским колоритом, узники аж пищат от приглушенного смеха, не имея права одверто и гомерически реготатися, а Андрей слушает и думает, что все-таки это, наверное, распущенная, злопыхательская арестантская фантазия и только, мстительная карикатура, ирония, что все шаржирует и со всего насмехается, бессильная на что-нибудь солиднее. Даже вставки некоторых слушателей о деталях с пережитого их знакомыми ( потому что кто же осмелится сказать о собственном опыте!), ба, даже то, что здесь же, как иллюстрация к Карапетьянових « персидских мотивов», рядом вот лежит и умирает Ягельський, весь в подозрительных синяках и пидпливах, — даже все это не в силе впоїти Андриєви доверие к Карапетьянових новелл о дураке что Слишком- Потому Аслана. все нелепо и слишком цинично, к самоотрицанию нелепо и цинично. Только аж прочь со временем, в будущем, Андриєви судилось убедиться, что этот Карапетьян — гениальный новеллист, на темы злободневные, и что он сжало, но удивления достойно точно изложил в своих «персидских мелодиях» душа, суть, зерно всей этой эпохи и что Аслан — это трагическое, но идеально точное олицетворение многих — очень многих! - несчастных, пущенных на конвейєр бессмысленной действительности здесь. Ровно как и следственный в подаче Карапетьяновий — это тоже точное олицетворение всей системы, к которой тот следователь принадлежит, как ее гвинтик. Но это Андрей постиг со временем, теперь же Карапетьянови «персидские мелодии» звучали, как фрагменты удивительного, угарного сна, или рефлексии звихненої памяти божевильного.

Казалось, что Карапетьян мог бы рассказывать свои « новеллы» бесконечно, превосходя достославну, мифическую Шехерезаду, причем совсем ничего не выгадывая, где он уверял, лишь временами многозначительно и ехидно делая павзи, там как не следует было говорить. Те павзи были не згирши чем слова. Он их делал, вздохнувши и попихкуючи главой черта-мефисто, что в профиль так подобный самому Карапетьяна.

«Персидские мелодии» перебила да и совсем урвал ужин. В определенную минуту все нашорошилися. Карапетьян замолк. Все вернулись к дверей, слушая быстрее поцелуями, чем ушами, и не так что-то слыша, как угадывая стук кормушек по коридору, ба, по всей тюрьме, хотя и стояла будто непроницательная тишина. Скоро действительно отворилась кормушка в их дверях и повторилась такая же процедура, как и в обод. Только на этот раз надзиратель дал в каждую миску буквально по одной столовой ложке каши и тем программа исчерпалась. Это был ужин. Голодные желудки только напрасно были взволнованы, спровоцированные той ложкой каши и увигнани в напрасные, отчаянные судороги, результатом чего было невменяемое курение тех, кто имел что курить. Кто не имел чего курить, конвульсионное шарпал кадыком, ожидая «бычка» — «сорок», «двадцать» или «десять» от тех, кто курил.


Оценка пользователями: 1, всего проголосовало: 50

Выставить оценку:
-2 -1 0 +1 +2



Читать фрагменты по теме отрывку №56
Оставить фрагмент своего произведения по теме отрывка: 56
Цитирование
Версия для печати


Рекомендуем почитать:


Cделать стартовой Добавить в избранное
Наши партнеры:


На правах рекламы:




On-line:
17 человек на сайте
Все права защищены!!! Использование ссылки при копировании материалов - обязательное!