Каталог


Отрывок 17


Или девушки в тюрьме, или песня в тюрьме, а или он сам в тюрьме, а или все вместе было до того причиной, на за отцовскими же словами, он за тот один день постарел но, десять лет...

Андрей вспомнил отцовское приключение, вспомнил песню девичью, вспомнил дежурного с его найриднишою языком, вспомнил, как его везли улицей, вспомнил сегодняшнее событие дома, вспомнил свою мать, нанизал все то в одну нитку бус, слушая печальную мелодию... и на сердце от того всего лиг тяжелый-претяжкий камень. Ах, кто же то так угрюмо, кто так нежно том на рояле!? На сердце лиг камень. Лишь кто-то непокорный в играет сердце все протестовал, не сдаваясь: «Не может быть! Нет, не может быть»

Это о братьях. Он и беспредельно верил в своих братьев, как в свою мать, как у своего отца, как у самого себя, что никакое подозрение не вкладывалось ни в его голове, ни в сердце. Поймал себя на том, что ему хотелось нагло заплакать из досады, как тогда отцу в этой именно тюрьме и в этой самой, может, камере. Заплакать да и лечь пластом и уже нет о чем не думать, прийти в забвение, зацепенеть. Но он не заплакал. Не плакалось. Он лишь стиснул зубы, нащупал нары и, содравши на них, лиг горичерева, закрыл глаза и так лежал пластом. Он не спал и ничего не думал — он грезил. Лежал и грезил. Слушал, как тонюнько скимлить сердце, и убегал от него в напали маячиння. Отделился душой от тела и покинул его на нарах — пусть лежит здесь. На тело сразу причудливое армии блощиць и жалили его, будто крапивой. Но Андрей и не подумал спасаться, он отдал тело на растерзание, пусть. Это все-таки в родном городе… Интересно, кто все-таки там играл? Звуки оживили ассоциацию о его первой любви, о тонких пальцах на блестящих черных и белых клавишах рояля, о душах больших гениев мира, воскресших в провинциальном городе далекой, чужой для Бетховена и других земли…

Андрей спал как убитый, когда его пришли будить в полночь. Владелец хриплого голоса держал фонарь между собой и Андреем страшный невидимый за тем фонарем, словно архангел из предвичної тьмы, зовя на и, суд, провозглашал зловеще:

Андрей так и не видел лица своего «архангела», владельца голоса симпатичного такого и такого хорошего, крестьянского языка.

На дворе в темряви «архангел» передал Андрея кому-то с Андрей только заметил, что круг буцигарни стояла какая-то тичба людей другому. белыми сумками, окруженная достойной, вооруженной ружьями с примкненими штыками. Гурьба топталась покашливая и вздыхая. «Привели пополнение», — отметил Андрей, слыша, как за спиной и гурьба хлинула в двери.


Оценка пользователями: -2, всего проголосовало: 75

Выставить оценку:
-2 -1 0 +1 +2



Читать фрагменты по теме отрывку №17
Оставить фрагмент своего произведения по теме отрывка: 17
Цитирование
Версия для печати


Рекомендуем почитать:


Cделать стартовой Добавить в избранное
Наши партнеры:


На правах рекламы:




On-line:
18 человек на сайте
Все права защищены!!! Использование ссылки при копировании материалов - обязательное!